Успешные работы по созданию авиационных крылатых ракет, начиная с середины 1950-х годов, обусловили создание на базе тяжелых и дальних бомбардировщиков целого ряда авиационно-ракетных комплексов. Этот комплекс представлял собой функционально связанную систему, которая включала летательный аппарат-носитель, оснащенный бортовым оборудованием для транспортировки, пуска и наведения ракет, ракету или ракеты и наземные средства обслуживания. Такие комплексы, как: Ту-4К, Ту-16КС, Ту-16К-10, Ту-16КСР, Ту-22К, Ту-95К, а позднее и Ту-16К-26, Ту-16К-10-26, Ту-22М2, Ту-22МЗ, Ту-95К-22 и др., принятые на вооружение отечественных ВВС и авиации ВМФ, многие годы составляли основу дальней и морской ракетоносной авиации.
Опытные и проектировавшиеся авиационно-ракетные комплексы ЗМ-5, М-50К, М-52К, Ту-95К-10 и другие позволили определить основные направления развития ударной авиации и решить ряд проблем создания перспективных авиационно-ракетных комплексов.
К безусловным достоинствам авиационно-ракетных комплексов относятся: возможность применения ударного оружия как по береговым (радиолокационновидимым,радиоизлу-чающим, видимым в ИК-диапазоне), так и по морским подвижным целям без захода в зоны ПВО противника; возможность группового применения
носителей и ракет нескольких типов и с различными системами наведения на цель для увеличения вероятности поражения цели.
Авиационные соединения дальней авиации послевоенного периода имели и имеют в своем составе не только бомбардировщики или самолеты-носители авиационных ракет, но и самолеты обеспечения: самолеты-разведчики, самолеты-постановщики помех, самолеты-топливозаправщики, поисково-спасательные самолеты (вертолеты), самолеты для проведения обучения и тренировок экипажей бомбардировщиков.
Кроме совершенствования оружия и конструкции самолетов, инженеры и конструкторы добились существенных успехов в развитии отечественного авиационного двигателестроения и вывели его на передовые рубежи. В результате их труда появилось еще одно направление в авиастроении -применение на тяжелых самолетах ядерной силовой установки. Реализация ядерного двигателя на бомбардировщике могла позволить в несколько раз увеличить время дежурства самолета с ядерными бомбами или любой другой боевой нагрузкой на борту в воздухе в заданном районе патрулирования над Арктикой и сократить время подлета к заданным целям. Несколько проектов самолетов с ядерными силовыми установками были разработаны в ОКБ-156 (проект "120") и ОКБ-23 (проекты "60", "32"). Были проведены исследования, испытания двигателей, предназначенных для работы совместно с бортовым ядерным реактором самолета. Но работы по этой тематике по ряду причин были прекращены в начале 1960-х годов. Во второй половине 1960-х годов работы были продолжены в рамках проекта "119", разработанного ММЗ "Опыт" (бывшее ОКБ-156).
В конце 1950 - начале 1960-х годов решением руководства страны приоритет по доставке боевых ядерных зарядов к цели был отдан межконтинентальным ракетам, что отрицательно сказалось на реализации и развитии многих систем вооружения, в том числе и дальней авиации. Тяжелая бомбардировочная авиация долгие годы "развивалась" в проектах и за счет проведения модификаций и модернизации серийных машин разработки ОКБ-23 (с 1967 года - ЭМЗ) и ОКБ-156 (ММЗ "Опыт").
Постепенное восстановление "интереса" к авиации привело к началу работ над самолетами нового поколения,
к которым Заказчик предъявил требования с учетом развития авиационного вооружения, тактики применения авиации, средств ПВО противника. Очень заманчивым было создание тяжелого бомбардировщика - носителя ядерного оружия, обладавшего большой дальностью полета (большим временем боевого дежурства в воздухе) и одновременно сверхзвуковой скоростью полета, обеспечивающей большую вероятность преодоления средств ПВО противника при полете к цели.
Опыт войны американской авиации во Вьетнаме показал, что реальным средством противодействия ПВО является полет ударных групп самолетов на малых высотах при комплексном использовании авиации для разведки, целеуказания и постановки помех средствам ПВО (обнаружения и перехвата). С середины 1960-х годов началась разработка ударных самолетов с возможностью полета на малых, предельно малых высотах и в режиме огибания рельефа местности.
На рубеже 1960 - 1970-х годов проводились исследования по обеспечению возможности длительного полета тяжелых и дальних бомбардировщиков на малых высотах для обеспечения скрытного подхода к зоне применения оружия. Однако высокие нагрузки на планер самолета при полетах на малых высотах привели к необходимости значительного снижения разрешенного ресурса планера самолета. Эксплуатация имевшихся на вооружении самолетов бомбардировочной авиации на малых высотах по этой причине и по причине опасности таких полетов без специального оборудования широко не практиковалась.
Практически десятилетие спустя в отечественной авиации была реализована возможность автоматического полета на малой высоте с огибанием рельефа местности, что резко повысило эффективность их использования за счет снижения заметности самолетов для наземных средств ПВО и уменьшения вероятности их поражения огнем ЗРК. Для отечественных фронтовых и дальних бомбардировщиков это было реализовано на самолетах Су-24, Су-24М и Ту-22М, а для тяжелых - на их основном оружии - крылатых ракетах нового поколения.
Требования Заказчика по увеличению максимальной скорости полета и реализации на бомбардировщике нескольких режимов полета со сверхзвуковой и дозвуковой крейсерской скоростью заставило авиаконструкторов СССР и США применить при проектировании тяжелых бомбардировщиков крыло изменяемой стреловидности. Первые проекты многорежимных тяжелых бомбардировщиков (Т-4М, Т-4МС, М-20, М-18) в СССР были разработаны в 1967-1975 годах, но практически реализованы не были. Сложность полномасштабного решения поставленного перед конструкторами комплекса задач затянула процесс разработки и создания бомбардировщика и комплекса вооружения для него.
Следует отметить, что в эти же годы была продолжена работа над авиа-ционными ракетами с дальностью полета 1000 и более километров. Окончание разработки ракеты Х-45 с дальностью полета порядка 1 000 км принципиально могло бы поменять тактику борьбы с потенциальными целями противника.